Ведущая: Мур Соболева

журналист

Гость: Ксения Гусева

искусствовед, историк моды

Мур Соболева: Здравствуйте. Это подкаст «Это было красиво» и Мур Соболева. Когда мы говорим «советская мода», у каждого в голове всплывает своя картинка. У кого-то это бабушкино пальто с побитым молью воротником, у кого-то джинсы Montana, купленные по блату, у кого-то мамины выкройки из зачитанного до дыр журнала Burda. Но можно ли вообще говорить, что в СССР была мода в том смысле, в котором мы понимаем её сегодня? Кто её придумывал, как одежда появлялась в гардеробе, где доставали ткани и как люди ухитрялись выделиться в условиях дефицита и запретов? Сегодня мы поговорим о советском стиле не только как о визуальном коде, но и как о социальной истории, полной фантазии, лайфхаков и настоящего модного упрямства. И нам поможет наша гостья, искусствовед, историк моды Ксения Гусева.

Ксения, здравствуйте.

Ксения Гусева: Добрый день.

Мур Соболева: Ксения, существует идея, что в СССР вообще не было моды. Это правда или миф?

Ксения Гусева: Всё же я буду настаивать на идее, что это миф. Потому что как может быть не быть моды? Да, мода — это наша повседневность. Она бывает разная, у каждого своя формируется. Поэтому так громко говорить о том, что у нас её не было, это кажется даже парадоксом.

Официальная модная индустрия: Дома моделей и художники

Мур Соболева: А кто её придумывал? Как выглядела мода, как выглядела модная индустрия?

Ксения Гусева: Конечно же, существовала своя система модной индустрии в Советском Союзе. Она сильно отличалась от той, которую мы себе представляем, когда говорим, например, о европейской моде. Во многом в Советском Союзе эта система была экспериментальной, и сейчас она во многом откликается у современного любителя моды.

Советская модная индустрия — она на самом деле была тесно связана непосредственно с разными отраслями лёгкой промышленности, в первую очередь текстильной и швейной. Именно их экономика и формировала эту индустрию. И все отделения, даже полиграфическое направление, создание тех или иных тканей — всё между собой очень тесно было связано внутри этой государственной структуры.

Мур Соболева: А были ли свои дизайнеры, были ли показы?

Ксения Гусева: Советская модная индустрия — это огромная организация. И внутри неё были ещё отдельные структуры, у которых были свои задачи. Например, у нас была система домов моделей и система домов мод — это лишь малая часть из всего того разнообразия, которое присутствовало.

Например, Дом моделей — это как раз одна из самых главных организаций, занимавшаяся  созданием массовой одежды, которая, как подразумевалось, должна была продаваться в советских магазинах и быть доступной. И там как раз были модельеры, их называли художниками в первую очередь, не дизайнерами. И они разрабатывали как раз по сезону, по привычной нам системе, одежду. Именно в такой системе домов моделей работал, например, Вячеслав Зайцев, который в первую очередь приходит на ум, когда мы говорим о советских модельерах. Но помимо него в этой структуре числилось огромное количество других модельеров. Это просто десятки и даже сотни. И у каждого из них был свой профиль. Например, разрабатывать именно женскую одежду или мужскую, детскую, спортивную, спецодежду. И у каждого действительно были свой профиль и зона ответственности. Поэтому, конечно же, было огромное количество советских дизайнеров, как бы сейчас их назвали.

Мур Соболева: А были ли показы?

Ксения Гусева: Конечно же, показы были. Они были регулярными, разными, для различных ситуаций. Например в упомянутом Доме моделей, центром которого был Общесоюзный дом моделей одежды, он находился на улице Кузнецкий мост в Москве. Я думаю, что многие как раз-таки себе его представляют. Там на первом этаже даже был так называемый демонстрационный зал, и все желающие могли купить билет и посмотреть на новые модели. Это был такой модный театр. И были какие-то заграничные поездки наших советских модельеров из этих организаций — конечно же, они подразумевали показы. Потому что показ, демонстрация одежды — это главный инструмент, иллюстрирующий деятельность работы модного дома.

Идеология советской моды: утилитарность и доступность

Мур Соболева: А по какому принципу строились дома моделей? Какие были идеологические установки? Отсутствие буржуазных излишеств или, наоборот, какая-то просто красота? Какие были принципы?

Ксения Гусева: Конечно же, догмы советской моды формировались на протяжении нескольких десятилетий. Ещё сразу после революции активно стоял вопрос о том, как должен выглядеть советский человек. Подглядывали за коллегами французскими, наблюдали за тем, какие там идут тенденции. И брали именно то, что как-то откликались в рамках социалистической программы. И, конечно же, в 20-е — 30-е годы взяли за основу именно утилитарность, скромность, я бы даже сказала. Чтобы одежда действительно совпадала с образом жизни человека, чтобы она помогала ему. И главный момент — это то, что одежда должна прослужить долго, что она должна быть актуальна во все десятилетия. Такая вечная классика. И, кстати, Габриэль Шанель была, по сути, ориентиром для наших отечественных художников, модельеров и вообще людей, которые занимались формированием идеологии советской моды.

Вот эта идея о том, что одежда должна быть базовой, универсальной, и что неважно, в каком десятилетии, всё равно эти туфли-лодочки будут откликаться и будут составлять гардероб — это, наверное, основы советской моды. А второй момент — это то, что одежда должна быть доступна. Чтобы она производилась большим тиражом, чтобы каждый житель нашей большой необъятной страны мог прийти в магазин и найти платье, юбочку, блузочку. Это была огромная система. Чтобы создать такой механизм, требовалось не одно десятилетие. И это действительно, не побоюсь такого слова, механизм отточенный. Он настолько стал таким буквально индустриальным, построенным на некоем типаже, что в результате в магазинах у нас оказывались довольно нейтральные вещи. Та самая серая мода, о которой говорят в контексте советской моды — это вот отсюда идут истоки. Потому что проходя через огромные этапы проверок, обсуждений, как должна выглядеть школьная форма, например, учитывая мнение огромного количества специалистов, в результате всё это приводило к унификации моделей. Такая абсолютно нейтральная одежда. И вот именно она попадала в магазины.

Мур Соболева: То есть все ходили одинаковые?

Ксения Гусева: Да нет, конечно. Собственно, если вы посмотрите на фотографию ваших родственников, бабушек, прабабушек, вы увидите, что, конечно же, каждый человек находил какой-то свой образ, стиль. Мне кажется, что человек в принципе не может не самовыражаться. В нашей стране это не слишком идеализировалось. Вот этот момент — нарядиться, щеголять по улицам, это всё-таки не соответствовало образу жизни большей части страны. Но, конечно, были модники, которые уделяли этому внимание, сами много шили, как-то экспериментировали. В общем всё же разнообразие на улицах было.

Самопошив: выкройки, ткани и журналы

Мур Соболева: А вот насчёт шили сами, как это было устроено, где доставали ткани, где доставали выкройки?

Ксения Гусева: На самом деле это такая параллельная стратегия советской модной индустрии. В такой организации, как Дом моделей, которая занималась именно разработками для массовой одежды, понимали, что не все модели будут сшиты на фабриках. Швейные фабрики могли выбрать из сотни тысяч предложенных моделей, например, 20, и при этом ещё несколько их модифицировать. И в итоге у нас получается сильно другая модель, если мы посмотрим на оригинальную. Такая упрощенная.

Внутри домов моделей была ещё отдельная линия — предоставление выкроек моделей. Дело в том, что авторского права, конечно же, в Советском Союзе не было. Выкройка — это, по сути, паспорт одежды. Если мы обратимся к европейским домам моды, то мы не имеем доступа к выкройкам, там, дома Dior, Chanel и так далее. Это такая сакральная вещь. В Советском Союзе на это смотрели несколько иначе. И выкройки можно было найти, открывая любой журнал мод. Неважно, при какой организации он выпускался, их было очень много, и у каждой организации были свои определённые задачи. Но каждая из них выпускала тот самый журнал с выкройками, который позволял женщинам-любительницам моды взять за основу эти выкройки, опираться на ту модель, которую предлагает художник-модельер, и сделать на её основе уже свою версию. Но она и так, и этак будет своя версия. Потому что когда вы шьёте сами, вы пускаетесь в творчество, ищете ткани, выбираете цвет. В общем, становитесь соавторами художника-модельера, который предлагает ту или иную модель.

На первом этаже Дома моделей на Кузнецком мосту рядом с демонстрационным залом находился и магазин выкроек. Это буквально был такой супермаркет, куда вы приходили, смотрели на прилавки, выбирали себе выкройки и покупали. Были журналы, где были все отметки, чертежи, выкройки, по которым вы уже сами делали модель. Были прямо отдельные конверты с выкройками на конкретный размер, на конкретную модель. Вы просто могли приобрести их и дальше уже самостоятельно сшить.

Мур Соболева: А где брали ткани?

Ксения Гусева: У нас на самом деле в Москве была прекрасная обстановка с этим, потому что Москва была текстильная. Было много текстильных производств, и при них были магазины. Существовали, так сказать, фирменные магазины, куда можно было прийти и приобрести эти метры ткани. Одно из самых главных таких производств — это Трёхгорная мануфактура. Другая ключевая фабрика — это, например, шёлковое производство «Красная роза».

В зависимости от качества рисунка, от состава ткани формировался и тираж. Например, хлопковые трёхгорские ситцы до сих пор встречаются в домах. Вы можете заглянуть в какие-нибудь комоды, чуланы бабушек, прабабушек и обнаружите кусок ткани Трёхгорной мануфактуры. В общем, это часть нашей повседневности всё ещё.

Мур Соболева: Про выкройки я поняла, которые делались при домах моделей. А журнал Burda легендарный?

Ксения Гусева: Ну, журнал Burda — это уже несколько поздний период для советской эпохи. Это уже конец 80-х, 90-е и даже начало 2000-х. Это наши мамы, носители воспоминаний, как они охотились за этими журналами и шили по ним. Но это на самом деле всё тоже наследие. В нашей стране вообще все женщины умели шить. И если вы проведёте такой микросоциальный опрос, спросите, чем занимались бабушки, прабабушки, мамы даже, то обнаружите, что кто-то из них точно оказывал услуги портной, например. Сейчас для нас это кажется абсолютно удивительным, потому что мало кто из нас сейчас умеет шить. Но ещё соседнее наше старшее поколение обладает этим базовым навыком. И действительно, наблюдая отсутствие разнообразия в магазинах, они любили пускаться в какие-то собственные творческие поиски одежды.

И, конечно, выкройки — это был главный материал. Журнал Burda, который приходит на смену советским, не очень удобным на самом деле, выкройкам, предлагал ещё и разнообразие. Такое более живое, ассоциирующееся с западной модой. Потому что там модели, конечно же, не советские, а европейские. И это давало такую свежую струю в те рамки, в которых находилась советская мода. Потому что в 80-е и 90-е годы все позиции того, как должна выглядеть советская одежда, максимально иссякли. И в 80-х — 90-х, конечно, все хотели буйства красок, жизни, какого-то разнообразия. Это время в целом у нас ассоциируется с таким всплеском экспериментов какой-то контркультуры, какой-то параллельной моды.

Магазины, дефицит и культовые вещи

Мур Соболева: Если не шить, можно было прийти в магазин и купить что-нибудь реально модное?

Ксения Гусева: Всё зависит от того, в каком десятилетии мы с вами находимся. Советский период — это целый век. И были расцветы. Например, в 50-е 60-е действительно в магазинах можно приобрести комплекты одежды в духе своего времени. Если мы с вами думаем о моде 60-х — примерно аналогичная была картина и в наших магазинах. Я даже когда делала выставку, посвященную советской модной индустрии, то собирала отзывы зрителей, что вот в этом платье действительно ходила моя мама, или прабабушка, или бабушка. В общем, это очень трепетные истории. И они показывали, что эта одежда действительно продавалась в магазинах, её приобретали, продавалась она большим тиражом.

Но дальше обстановка становилась всё хуже, точнее, разнообразие было печальнее. После хрущёвской оттепели магазины всё скупее и скупее становились, и ассортимент не обновлялся зачастую. Более того, швейным фабрикам, которые были заинтересованы в своём экономическом успехе, было проще запускать, условно говоря, одну и ту же шубу и одно и то же платье из года в год. И не тратить время и силы на то, чтобы разработать новую модель. И в результате, действительно, когда вы заходили в магазин, то ничем не могли соблазниться.

Но опять же, были отдельные какие-то бутики. Не бутики даже — это громко сказано… Магазины, в которых всё же можно было обнаружить какие-то красивые вещи. Но в 70-е — 80-е это всё становилось скупее и скупее. Поэтому именно этот период считается таким тотальным расцветом самопошива. То есть создания вещей самостоятельно, создания каких-то образов. Здесь важно, мне кажется, проговорить, что когда мы говорим о советском периоде, то важную роль играет стиль. Именно создание собственного стиля. Как составить свой гардероб? Как, находясь в этих условиях, можно нащупать какой-то образ, соответствующий твоему состоянию, твоему образу жизни?

Мур Соболева: А какие вещи были культовыми? Какие-то импортные джинсы?

Ксения Гусева: Это некая картинка о том, что вещи были весьма желанными, она приходит уже в поздние советские десятилетия, в 80-е, в 90-е годы. Джинсы, конечно же, — это такой образ уже, что все грезили этой одеждой. Причем, надо сказать, что в Советском Союзе даже делали свои джинсы. Просто они делались на фабрике, которая специализировалась на рабочей одежде. Что, кстати, вполне себе логично и соответствует той же истории на Западе, в Америке, что джинсы — это в первую очередь одежда для рабочего класса. Но у нас джинса была слишком грубоватая. Вот поэтому все мечтали о том, чтобы перекупить джинсы, привезённые с Запада. Вот это один из самых желанных объектов. У каждого были свои потребности. И люди находили свои источники приобретения этих культовых вещей.

Мур Соболева: А какие были источники приобретения?

Ксения Гусева: Конечно же, они были подпольными. При этом надо сказать, что привозили западную одежду из дружественных стран. Не то чтобы это был абсолютный тотальный железный занавес, что-то официально привозилось и приобреталось. Та же немецкая одежда  была в обиходе. Но у молодого поколения всё равно была жажда расширить гардероб. И для этого обращались к фарцовщикам. Это известная история. Такая часть времени 90-х, когда нелегальным образом приобретали вещи известных брендов.

Неофициальная мода: уличные стили и комьюнити

Мур Соболева: А что носила молодежь? Были какой-то street wear, какая-то уличная мода?

Ксения Гусева: В целом, когда мы говорим о советской моде, мы можем выделять два вектора. Это официальная мода, которая проходит через все эти структуры, все эти организации, швейные фабрики, институции по разработке советского костюма и прочее. А есть мода, неофициальная, которая формируется как бы внутри определенных комьюнити, где формируются какие-то направления стиля. Они не получают такого масштаба, как официальная мода, где свои возможности тиражирования. Но неофициальная мода тоже играет очень важную роль.

Ближе к распаду Советского Союза, конечно же, молодежь  активизировалась. Тем более, что появились возможности изучать и более плотно знакомиться с европейской культурой, искусством, музыкальными течениями. Всё это, конечно, служило богатым источником вдохновения для того, чтобы начать экспериментировать в родной стране с модой. Появляется целое поколение дизайнеров, которые высказываются именно через одежду. То есть одежда становится даже скорее близка к искусству. Её сейчас даже выставляют в различных экспозициях именно как произведения, которые ярко характеризуют дух времени, какие-то ценности этого поколения.

Мур Соболева: А какие были комьюнити и какие «произведения» они носили?

Ксения Гусева: Во многом комьюнити формировались вокруг музыкальных течений. Да, мы можем, конечно, вспомнить и традиционные — различные хиппи, они у нас тоже были, безусловно, в 60-х — 70-х годах. У нас были из таких очень ярких комьюнити, которые ассоциируются с нашим советским временем, — это стиляги. Это как раз то, что мы сразу с вами вспоминаем. А позднее, в 70-е — 90-е, комьюнити формируются вокруг каких-то  музыкальных течений. Рок-музыка, хип-хоп — это становится важным источником вдохновения для формирования внешнего образа.

Мур Соболева: А как одевались те, кто хотел выделиться? Если человек не принадлежал ни к какому музыкальному течению?

Ксения Гусева: У каждого человека были свои инструменты и возможности формирования какого-то своего образа. Если мы поспрашиваем родственников, молодость которых прошла в эти десятилетия, то они все рассказывают очень разные прекрасные истории про то, кто как выходил из ситуации. Кто-то просил свою маму сшить, не знаю там, удивительное платье. Где-то находили какие-то ткани и из них пытались повторить модели известных европейских домов моды. Кто-то, конечно же, приобретал у фарцовщиков определённые вещи. В общем, действительно, мы увидим такое тотальное разнообразие подходов в формировании облика.

Локальная мода: региональные Дома моделей

Мур Соболева: А была локальная мода в разных городах?

Ксения Гусева: Конечно, была. Это была даже установка в Советском Союзе. Система домов моделей распространялась вообще на весь Советский Союз. И в каждом регионе, в каждой республике была такая организация, которая создавала модели одежды для аудитории, которая, собственно, там проживает. Каждый такой дом моделей ориентировался на наследие. И одна из задач была интегрировать какие-то образы, мотивы, которые ассоциируются с тем или иным регионом, в современную повседневную одежду. И когда проходили демонстрации моделей, они проходили ещё и по всему Советскому Союзу. Были даже гастроли таких демонстраций. Прямо объявляли, что сейчас выходят модели, например, грузинского дома моделей или пермского. То есть их было невероятное количество. И сразу визуально считывалось, что есть действительно какие-то элементы, которые обозначают, что эта одежда создана именно в той или иной части нашей страны. И это, конечно же, передалось и в более поздние годы, в 80-е — 90-е, которые мы часто сейчас тоже обсуждаем. Какая- то самоидентичность тоже стала одним из важных элементов. И когда мы смотрим опять же, эти экспериментальные безумные костюмы, то видим, как молодые люди лихо объединяют даже элементы национального костюма с какими-то современными модными предметами гардероба.

Мур Соболева: А в неофициальную моду это передавалось как-то?

Ксения Гусева: Да, на самом деле передавалась. И если мы посмотрим последние показы моды, то увидим, что мода тоже становилась сильно смелее. Она всё больше и больше уходила от утилитарности и именно функциональности одежды. Возникали какие-то неординарные материалы. В общем, действительно такая феерия красок. И когда Ив Сен-Лоран приезжал в Москву, он как раз был впечатлён вот этой лихостью советских модельеров, которые создают удивительные вещи. Но эти вещи всё же оставались в статусе от кутюр. То есть на самом деле это экспериментальные вещи, которые делала официальная советская мода. Она не тиражировалась. Она всё равно не получала масштаб, так как это были довольно сложные вещи в своём пошиве, где используется огромное количество различных материалов, причем зачастую редких. Это такие действительно индивидуальные частные эксперименты, которые официально представляли Советский Союз на различных мероприятиях.

И, соответственно, какие-то национальные образы, какая-то аутентичность региональная — она тоже переосмысливалась штатными модельерами. Когда, например, я общалась с ними, то они часто делились воспоминаниями, что они общались с молодым поколением, наблюдали, что происходит на улицах, и пытались найти вот этот баланс, как эти экспериментальные какие-то решения применить в создании массовой одежды.

Аксессуары, украшения и лайфхаки дефицита

Мур Соболева: А как украшениями обстояли дела?

Ксения Гусева: Украшения — это целая отдельная индустрия. Это вообще очень интересный момент, что в Советском Союзе абсолютно за каждый элемент образа человека отвечала отдельная ветвь индустрии. То есть, например, обувь у нас — это была ветвь таких домов моделей обуви. Была ветвь, которая занималась нижним бельем, была ветвь, которая занималась именно шубами. Верхняя одежда могла входить в состав дома моделей одежды, потому что там нет особой специфики. А вот шубы, кожа — это, конечно же, отдельные специалисты, отдельные отрасли. То же самое и с украшениями. Это химическая даже где-то промышленность, потому что многие украшения делались уже из инновационного пластика. Если это ювелирные изделия, то этим занимается другая отрасль. Если это какой-то инновационный материал в виде пластика, то, конечно, этим отдельные институты занимаются.

Когда я работала с модельерами домов моделей, они рассказывали, что как раз туфли и различные аксессуары они просто где-то находили и использовали в создании образов. Это тоже такой приятный нюанс, который позволяет сильно разнообразить какой-то образ. То есть когда начинается демонстрация одежды, всё внимание уделяется именно одежде. А шляпки, бусы, серёжки, туфли — это не интересовало, потому что задача именно этой организации — одежда. То, чем она дополняется, как бы уходит на второй план. Поэтому модельеры порой буквально находили свои какие-нибудь украшения, приносили из дома, выезжали за границу и привозили оттуда. Потому что если вы работаете в структуре какой-то государственной системы, то вы отправляетесь в командировки. Наши модельеры часто ездили в Европу, даже, например, в Мексике были. И это была возможность приобрести что-то в других странах. И какие-то найденные красивые артефакты они потом использовали при создании показов.

Мур Соболева: А какие были лайфхаки в условиях дефицита? Я помню, что было принято перешивать вещи, что был какой-то настоящий апсайклинг, что можно было из шторы сделать платье. Это действительно так? И что еще было?

Ксения Гусева: Конечно же, перлицовка вещей — это один из самых распространённых путей. Брали какие-нибудь старые платья, рубашки и создавали из них более актуальные модели. Это то, что сейчас сильно откликается. Вообще у современного человека такое отношение к вещам, что можно вдохнуть вторую жизнь. Тогда, конечно, это было связано  с дефицитом. И действительно, от безысходности порой обращались к старым вещам. И к шторам, наверное, тоже могли точно также обращаться. Но создавались поистине какие-то уникальные вещи, и сейчас это очень вдохновляет молодое поколение. Точно так же, как и вдохновляют ценности советской моды, что мода становится медленной. Да, есть такой большой тренд сейчас, что мода должна быть осознанной, что не нужно гоняться за бесконечными трендами, а обращаться к классике, которая будет актуальна из десятилетия в десятилетие. Это многое, конечно, откликается сейчас как у людей, которые стоят за современной модной индустрией, так и просто у покупателей.

Наследие советской моды: что вернулось сегодня

Мур Соболева: А что ещё вернулось из моды СССР в нашу современную повседневность?

Ксения Гусева: Например, разнообразие гардероба. То есть Советский Союз, чем он сильно отличался, например, от западной модной индустрии? Тем, что он пропагандировал абсолютное разнообразие. Что у человека должен быть, например, рабочий костюм, какой-нибудь комбинезон, что должно быть выходное платье вечернее, какое-нибудь повседневное. В общем, опирались на действительно различные ситуации в жизни. И главная задача была — предоставить одежду для всех этих ситуаций. Если мы с вами вспомним, например, французские дома моды, то там редко выходят за такой традиционный набор женской одежды. Здесь же было важно отчасти даже эстетизировать рабочий костюм. То есть очень много, например, было каких-нибудь обложек женских журналов, где какая-нибудь москвичка предстает в таком брутальном комбинезоне. Она такая метростроевка и невероятно прекрасна. И сейчас, когда молодое поколение обращается к брендам, которые, в первую очередь, занимались именно рабочей одеждой, это как-то тоже откликается. Вот это обращение к такой специальной одежде, производственной, например. И что вообще каждый элемент гардероба, даже пижама, — она тоже ценна. И важно ей уделить внимание, внимание тому, какой она будет, чтобы человек испытывал максимальный комфорт в ней.

Мур Соболева: Советская эстетика вдохновляет современные бренды?

Ксения Гусева: Я думаю, что она вдохновляет именно вот этими ценностями, о которых мы с вами говорим. Есть тренды, но мы эти тренды выстраиваем внутри нашей системы. То есть тут тоже не хочется говорить, что у нас ничего не происходило. Конечно же, советские модельеры были прекрасно знакомы с тем, что происходило на Западе. Они смотрели журналы, смотрели видеопоказы. В общем, они полностью понимали, что происходило в столицах моды, и пытались эти тренды переосмыслить и наложить на те ценности, о которых говорит именно советская программа. Но, на мой взгляд, всё равно это не так, наверное, прижилось.

И сейчас именно вот эти все постулаты, они как раз откликаются. И поэтому когда современные дизайнеры начинают изучать всё, они, может быть, не вдохновляются самими формами и какими-то красками, колоритами, но вдохновляются именно подходами.

Мур Соболева: Спасибо большое.

Ксения Гусева: Спасибо большое вам.

Заключение: мода как изобретательность и стиль

Мур Соболева: Мода в СССР — это совсем не про серость и одинаковые плащи. Это изобретательность, смелость, вкус, который формировался в сшитом вручную платье или в бережно отутюженных джинсах. И главное, советская мода воплощала желание выглядеть красиво, несмотря ни на что. Спасибо за этот разговор. А мы прощаемся с вами — но ненадолго! С вами была Мур Соболева. Спасибо и до свидания!

Ольга Мялова: Привет! Я Ольга Мялова, редактор подкаста ЛЭТУАЛЬ «Это было красиво». Наш первый сезон подходит к концу — спасибо, что провели это время с нами. Но впереди ещё много историй, которые мы хотим рассказать. Во втором сезоне мы продолжим говорить о красоте и историческом наследии и вместе разберёмся, что же такое русский стиль. С экспертами в моде и бьюти мы проследим, как формировался наш модный код, и поймём, почему он до сих пор вызывает интерес в России и за её пределами. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски, и оставайтесь с нами — будет красиво!