Конкурсы красоты в СССР: как «Московская красавица» стала символом перестройки — расшифровка
В новом выпуске подкаста — история советских конкурсов красоты. Как «Московская красавица» стала символом перемен, почему дефиле в купальниках вызвало споры, кто на самом деле участвовал и что получали победительницы. Вместе с историком Александром Фокиным обсуждаем, чем эти конкурсы отличались от западных и какое наследие они оставили.
журналист, блогер, автор Telegram-канала Fierce&Cute
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Научно-исследовательского центра прикладной истории Президентской академии
Мур Соболева: Привет! Меня зовут Мур Соболева Это подкаст ЛЭТУАЛЬ «Это было красиво». Сегодня поговорим о явлении, которое в советской реальности звучало странно и даже очень смело — конкурсах красоты. Ведь в стране, где женщина десятилетиями была труженицей, ударницей и творительницей светлого будущего, дефиле в купальниках и в вечерних платьях стало своего рода культурной революцией. И важно отметить, что конкурсы красоты в СССР — это не только ленты и улыбки. Здесь сталкивались идеология, мечта, общественный контроль и личное желание быть красивой. Кто попадал на эти конкурсы, как происходил отбор, как проходили сами конкурсы, мы сегодня разбираемся с нашим гостем, историком, экспертом по быту в СССР Александром Фокиным.
Александр Фокин: Да, добрый день.
Исторический контекст: от Древней Греции до Академгородка
Мур Соболева: Александр, здравствуйте. Давайте начнем с самого начала. Как в СССР вообще появились конкурсы красоты? Ведь понятие внешней красоты было скорее капиталистическим…
Александр Фокин: Вообще, как появились конкурсы красоты как таковые и как они докатились до Советского Союза? Можно считать, что первым конкурсом красоты, таким мифологическим, является знаменитый Суд Париса, когда герой греческой мифологии был вынужден выбирать из трёх богинь и присудил победу Афродите. Но в конечном итоге из-за этого началась Троянская война. Такой неожиданный итог первого, возможно, конкурса красоты.
Но что самое любопытное, если это мифологический сюжет, то, если говорить о реальных конкурсах красоты, на самом деле они происходили и в Древней Греции. Потому что знаменитые Олимпийские игры или другие спортивные и не только спортивные соревнования Древней Греции, они, в том числе, предполагали оценку внешнего вида участников. Правда, это были мужские конкурсы красоты, потому что женщины не допускались.
Для греков была важна идея гармоничного развития. Мы больше это знаем из русской классики, что в человеке всё должно быть прекрасно: и душа, и тело, и одежда. Но для греков это была основная концептуальная идея, что человек должен обладать и умом, и прекрасным телом. Поэтому, например, та же знаменитая гимназия, это место и для обучения, и для занятий спортом, гимнастики. У нас даже в русском языке это сохранилось. Поэтому они оценивали и внешний вид тоже. Правда, не с лентами и тому подобным, но как часть такого комплексного развития человека.
Современный конкурс красоты в том виде, как мы его примерно понимаем, начинает зарождаться где-то в 60-х годах XIX века. Считается, что в бельгийском городе проходит такой первый конкурс красоты. Любопытно, что он был закрытым. То есть участницы не дефилировали. Специальное жюри отсматривало, по-моему, 16 конкурсанток, которые приехали в отель, заселились и их персонально каждую отдельно оценивали по определённым параметрам. И во многом это было связано с набиравшей популярность концепцией евгеники в Западной Европе. То есть усовершенствованием человеческой природы.
Если ты хочешь усовершенствовать человеческую природу, у тебя должны быть какие-то определённые критерии, показатели, как ты можешь оценить, какой человек лучше, какой человек хуже. Вот и идея о том, что такие параметры, как, например, объём груди или объём талии и так далее, могут выступать такими элементами.
Потом это уже становится публичным мероприятием — где-то с 20-х годов ХХ века конкурсы красоты становятся примерно теми, какими мы их видим.
Первый русскоязычный конкурс красоты тоже проходит в 1925-м году. Но, правда, не в Советском Союзе, а в Париже, там выходил такой известный журнал, который назывался «Иллюстрированная Россия». После гражданской войны, после революции в Европе, прежде всего, в Париже, была большая диаспора эмигрантов. И они решили организовать конкурс красоты. Правда, это не называлось не «Мисс Россия», они это называли «Королева русской колонии в Париже».
Помимо русского происхождения у этой королевы красоты обязательным элементом для участия в отборе была безупречная репутация. То есть моральная чистота тогда была неотъемлемым элементом человека. Участницей не могла быть дама полусвета. Она могла быть эффектной, красивой, но её репутация не могла позволить ей стать королевой русской диаспоры.
В Советском Союзе действительно такие конкурсы красоты не воспринимались. Наоборот, часто советская официальная концепция противопоставляла западные конкурсы красоты, где оценивалась внешность девушки, советской эмансипации, где женщину оценивали по её трудовым или каким-то личным заслугам. То есть она, допустим, могла быть, ударницей труда…
Мур Соболева: Или матерью-героиней…
Александр Фокин: Или матерью-героиней. И в этом плане считалось, что мы оцениваем не оболочку, а мы оцениваем суть человека — именно в освобождении советской женщины через труд, через вовлечение в общественные дела. Например, знаменитый фильм с Любовью Орловой, которая считалась главным секс-символом советского кинематографа, «Светлый путь» как раз показывает, как молодая девушка сначала работает прислугой в доме богатых нэпманов, а потом становится делегатом на партийном собрании. Выступает с речью, по-моему, в Колонном зале или где-то ещё в Кремле. Вот это эмансипация, здесь красота и эффектность человека проявляется.
Но, конечно, внешний вид в Советском Союзе тоже присутствовал. Он не присутствовал в форме конкурсов красоты. Но была спортивность. Мы можем посмотреть знаменитые картины Дейнеки или Самохвалова, где они изображают именно таких спортивных мужчин и спортивных женщин. И вот эта идея тела, подтянутого, не перекачанного — как бы сейчас сказали, фитнес-вариант, он присутствует. Потому что это ещё было, конечно, связано с идеей милитаризации, что советские молодые юноши и молодые девушки должны быть готовы к труду и обороне. А это что означает? Это умение бегать, прыгать, подтягиваться, что связано с внешним видом. И, конечно, смотры, парады физкультурников, спортивные соревнования — они в этом плане тоже рассматривались как своеобразные, ну если, не конкурсы красоты, то как демонстрация тела. И даже знаменитая скульптура «Девушка с веслом», которая украшала многие парки культуры и отдыха, — это как раз пример демонстрации образца тела. Советская женщина должна выглядеть спортивно, она должна быть подтянутой. Но всё это без элемента соревновательности.
А вот уже перестройка приносит связь, прежде всего, с Западом. Советский Союз хочет влиться в мировое движение, привнести какие-то элементы, которые уже имеются на Западе. И конкурс красоты становится одним из этих аспектов.
Хотя прототипы конкурсов красоты в СССР периодически возникали. Самый известный такой случай был в 60-е годы в новосибирском Академгородке. Но новосибирский Академгородок — это такая специфическая ситуация. Потому что это замкнутая территория, где живут в основном, если мы говорим особенно про 60-е годы, молодые научные кадры, которых собрали со всей России, со всего Советского Союза. Это умные, талантливые, энергичные люди, которые помимо науки ещё активно развивают самодеятельность — там бардовская песня и так далее. И они создают такую уникальную, можно сказать, структуру, которая, в принципе, до сих пор является важной для жителей Новосибирска и Академгородка тем более. Это кафе «Под Интегралом». То есть у них было такое молодёжное кафе, где они организовывали разную активность. И вот они решили провести конкурс «Мисс “Под Интегралом”». Там не только внешность оценивалась, но оценивались интеллектуальные, творческие способности человека, фактически как в Древней Греции.
Что любопытно, там такой был сделан необычный ход, поскольку это был несерьёзный конкурс. Это был, скорее, такой капустник. В качестве одного из участников пригласили местного танцовщика балета, которого должны были загримировать под девушку, и он должен был соревноваться с другими девушками. Правда в последний момент он заболел, и его место занял один из организаторов конкурса. По-моему, он на тот момент был кандидатом наук. Его быстренько переодели как в «Здравствуйте, я ваша тётя! » или «В джазе только девушки» в девушку. И что самое любопытное, поскольку это был такой необычный, юмористический во многом вечер, он в конечном итоге и выиграл. То есть первой «Мисс Академгородок» стал переодетый мужчина, потому что все оценили его творческий запал, необычность и тому подобное.
Но, конечно, это не был полноценный конкурс красоты. Это скорее был такой юмористический вечер, где важно было не выбрать самую красивую, а скорее провести приятно время в Академгородке.
«Московская красавица»: советский ответ Западу
А вот уже конец 80-х — это копирование американских и мировых тенденций в области красоты. Хотя здесь тоже, если мы посмотрим на материалы той эпохи, увидим, что организаторы конкурсов пытались немножко отстроиться от капиталистической модели. Поэтому, кстати, первый конкурс называется не «Мисс Россия», не «Мисс Москва», а «Московская красавица».
Вот это слово «мисс», оно убирается. Потому что там были не только незамужние, но и замужние участницы. И для было важно показать, что советская женщина — не забитая. Она не на кухне, не под гнётом советского патриархата находится, а может полноценно заявить о своей красе и о том, что русские женщины самые красивые в мире. Это было важно показать, в том числе с учётом логики перестройки в целом. Мы помним, что тогда в СССР приезжают иностранные исполнители, приезжает Арнольд Шварценеггер, который снимается в фильме на Красной площади и тому подобное. Важно показать, что у нас тоже может быть конкурс красоты. Это становится такой важной частью общей логики перестройки.
Мур Соболева: Но при этом, насколько я помню, подчёркивалось, что интеллектуальное значение участниц тоже важно. У них же был ещё и интеллектуальный конкурс. И важно было именно показать полноценность каждой участницы…
Александр Фокин: Да, вы совершенно правы. Потому что в 1960-е годы женщины на Западе начинают протестовать против конкурсов красоты. Женщин не устраивает такое, можно сказать, потребительское отношение к их внешности, к их поведению. Они начинают добиваться большего равноправия, каких-то культурных аспектов репрезентации. И советская идеология тоже показывает: «А на Западе какие конкурсы красоты? Ну вот что-то там в купальниках. То есть это такое вот пренебрежение к женщинам». И поэтому, когда организуется «Московская красавица» — первый конкурс красоты — важно было показать, что мы оцениваем женщину не только по её внешности. То есть как раз вот эта идея гармоничного развития советской женщины. Что она умная, образованная, имеет доступ к образованию, доступ к каким-то культурным практикам. Это становится важной частью образа настоящей советской женщины.
Хотя, если мы поговорим более концептуально, это довольно интересный момент, который формируется тоже не сразу. Потому что первоначально, после революции, конечно, внешность женщины считалась незначимой. Одежда, косметика — это всё считалось такими буржуазными…
Мур Соболева: Чистота — лучшая красота?
Александр Фокин: Да. Что это всё буржуазные излишки. Но наступает период НЭПа, происходит такой раскол. Девушки и женщины начинают преображаться. В 1928 году в Ленинграде выпускается знаменитый журнал «Искусство одеваться», который должен был привить советским женщинам норму, разнообразить их практику. Но этот журнал в 1929 году закрывается по причине того, что его обвиняют в потакании нэпмановским вкусам. Получается, как бы есть две категории женщин. Одни ориентируются на моду и внешность, другие не ориентируются.
Но в 30-е годы со сталинским правым поворотом женщина вновь становится женщиной. У неё появляются одновременно три роли. С одной стороны, советская женщина — это индустриализация, это строительство новых фабрик, заводов. Она должна быть ударницей труда, должна пополнить эту армию рабочей силы. Потому что, естественно, для массового строительства требовались руки, и женщина здесь оказывается удобным трудовым ресурсом. Но при этом она должна быть и женщиной. То есть должна быть матерью, женой, должна «ухаживать» за бытом. Появляется так называемая знаменитая вторая смена. То есть ты днём поработала на заводе, вечером должна готовить суп, стирать…
Мур Соболева: То есть двойная нагрузка…
Александр Фокин: Двойная нагрузка. Но появляется одновременно с этим и третья нагрузка. Потому что вновь формируется образ женственности. Та же самая Любовь Орлова на экране этот образ показывает. Это хорошая укладка, маникюр. Ты должна быть работницей, женой, матерью, но одновременно не должна забывать о своём внешнем виде. То есть ты должна о себе заботиться и вот эти моменты всё время объединять. Всегда советская женщина должна быть как трёхглавый Змей Горыныч, она всё время должна находиться в трех ролях.
И поэтому, конечно, когда конкурс красоты «Московская красавица» организуется на всесоюзном публичном уровне, то здесь надо было объединить эти все три элемента. О том, что советская женщина — это не просто внешность, это ещё и часть коллектива, часть советского общества. Это надо было, конечно, продемонстрировать. Показать, что наши женщины лучше женщин капиталистического мира.
Участницы советских конкурсов — кто они?
Мур Соболева: А кто были участницы? Ведь это же были непрофессиональные модели. Я знаю, что в «Московской красавице» участвовали и школьницы, и матери с детьми.
Александр Фокин: С одной стороны, в Советском Союзе всё-таки была индустрия профессиональных моделей, хоть и не такая развитая, как на Западе, не такая развитая, как сейчас. То есть там не было скаутов. Но демонстрация одежды — это было важное искусство. Например, «красная королева моды» (так называли известную советскую манекенщицу Регину Збарскую. — ред.), даже сериал снят про это. Их (манекенщиц. — ред.) не допускали к конкурсу, они считались как бы профессиональными красавицами.
Конечно, актрисы театра и кино тоже задавали тенденцию. Например, появление фильма «Колдунья» с Мариной Влади изменило моду. Все захотели длинные распущенные волосы, которые раньше считались неприличными. Тренды сразу поменялись. А причёска как у Бриджит Бардо, которая тоже появилась в Советском Союзе? Но актрисы тоже считались профессиональными красавицами. А всё-таки «Московская красавица» ориентировалась на поиск участниц во внешней среде.
Люди были не готовы. То есть у нас не было индустрии, ни в среднем профессиональном образовании, ни в высшем образовании никто не готовил «московских красавиц». Поэтому действительно, это был такой широкий конкурс. Организаторы были вынуждены ездить по различным заведениям, чуть ли не на улицах искать. Постепенно были вынуждены отказаться от идеи «мисс», от «России», потому что это были не только представительницы России, не только незамужние. Это были и женщины в браке, и даже с детьми.
Поэтому, по большому счёту, это был случайный поиск, не было никакой системы. Предлагали заполнить анкеты, девушки присылали их, потом устраивали кастинги. Искали в ПТУ, в школах, в НИИ, на улицах. И поэтому нельзя сказать, что это была какая-то однотипная категория. Фактически женщины из всех социальных групп в Советском Союзе пожелали участвовать, увидев в этом возможность. Ничего подобного не было — и вдруг сказали: «Вы можете стать московской красавицей». И тысячи женщин по всему Советскому Союзу вдруг захотели примерить на себя этот титул.
Это показывает нам, что какое-то подавленное, может быть, или скрытое желание быть красивыми, оно в Советском Союзе всё-таки присутствовало. По-другому объяснить такой всплеск интереса нельзя. Не то что не принуждали, отбоя не было от желающих участвовать в этом конкурсе!
Как проходили конкурсы: жюри, этапы и призы
Мур Соболева: Расскажите, как сам конкурс проходил — и «Московская красавица», и «Мисс СССР»? Какие были тенденции, какие были выходы, как ставились оценки, кто был в жюри?
Александр Фокин: Поскольку это был не типичный конкурс красоты, поэтому и жюри подбирали довольно интересное. Председателем жюри был Муслим Магомаев, потому что у него был такой имидж, как сейчас сказали бы, краша советских женщин. Многие считали, что он очень привлекательный. В плане не только своей артистичной внешности. Он активно продвигал в советскую эстраду эстетику моды, у него были красивые театральные костюмы.
Ещё в жюри были Анастасия Вертинская, Михаил Задорнов, Марк Розовский. Вёл конкурс Леонид Якубович. То есть мы можем увидеть, что была профессиональная актриса, тоже красавица, которая должна была как женщина оценивать. Задорнов оценивал интеллект. То есть он должен был оценить, как участницы должны были отвечать на вопросы. А режиссёр Марк Розовский должен был оценить артистичность.
Мало быть эффектной, иметь эффектную внешность. Важно её уметь подать. Какие-то, может быть, свои достоинства подчеркнуть, недостатки, соответственно, скрыть и вообще выстроить какой-то элемент. Многие отмечают: те, кого мы считаем такими красавицами (особенно в XIX или XVIII веке и даже в более ранние периоды) — это во многом была именно возможность или умение подать себя. То есть выстроить такой образ вокруг себя, а не просто какие-то гармоничные параметры внешности, лица, тела и тому подобное. И тут мы тоже с учётом состава жюри видим сборку идей о том, как должна выглядеть московская красавица.
Было три основных конкурса. Интеллектуальный, где надо было отвечать, собственно, на вопросы. Конкурс в купальниках, что было тоже было необычно. Потому что всё-таки обнаженка даже в таких в умеренных количествах, при большом стечении публики — это было нехарактерно. И было такое дефиле, выход в вечерних платьях.
Мур Соболева: А какие были призы?
Александр Фокин: На западных конкурсах в основном всё крутилось вокруг денег. Главными были контракты либо просто денежные выплаты. Но в советской ситуации считалось, что платить деньгами не очень комфортно, как будто вы покупаете красоту. Поэтому в основном делали ставку на бытовую технику — то, что было дефицитным для советских людей. То есть, условно говоря, получение каких-то телевизоров, видеомагнитофонов, кухонной техники. Плюс ещё главная победительница получила контракт с Burda Moden, которая была главным спонсором, главным организатором этого конкурса в Советском Союзе.
Мур Соболева: Мария Калинина…
Александр Фокин: Да. Молодая девушка, которая выиграла конкурс и потом уехала на Запад.
Трудности и осуждение: обратная сторона успеха
Мур Соболева: С какими трудностями сталкивались организаторы и участницы? Была какая-то цензура, какие-то сверху распоряжения?
Александр Фокин: Первое — то, что это был первый опыт. С одной стороны, конечно, у комсомола, у советских организаторов был опыт проведения масштабных массовых мероприятий. Но именно вот конкурс красоты, как отбирать, по каким критериям, как кастинг организовать — этого ничего не было. Поэтому, конечно, сама подготовка была скомканной. Часто даже не ожидали даже такого наплыва. Поэтому был вот такой первый момент.
Но гораздо интереснее была реакция. Потому что, несмотря на большой интерес к этому, на то, что женщины и девушки шли и готовы были участвовать, довольно многие осуждали это. Не все были согласны. Есть такие воспоминания, что даже операторы, которые снимали этот конкурс, местами возмущались, что вот тут в купальниках ходят, а там где-то люди вынуждены асфальт класть и тому подобное. Поэтому для многих людей это было непонятно: для чего, почему. И такие более консервативные взгляды — они преобладали.
Если мы говорим о партийной цензуре, то, конечно, был присмотр со стороны КГБ. Но вот прямо такого зажима не было. Главное было соблюсти вот эту идею правильного конкурса красоты. Показать это не как оценку внешности, а именно как оценку советского внутреннего развития. Что советский человек гармонично развит и внешне, и так далее.
Тут тоже важно отметить, что в современных конкурсах красоты идёт дискуссия по поводу пластической хирургии: может ли девушка-участница как-то себя изменить с помощью именно этой медицинской процедуры. Всё-таки в Советском Союзе этого нет.
Это, кстати, тоже такой интересный момент. Потому что если почитать какие-то комментарии, в социальных сетях, под фотографиями, комментаторы часто разделяются. Кто-то говорит, что вот она, настоящая красота, никаких накачанных губ, никакой пластической хирургии, вот так настоящие девушки и должны выглядеть. Другие, наоборот, критикуют. Потому что, конечно, не очень качественная стоматология была советская, может быть, не очень эффективные какие-то там бьюти-процедуры и тому подобное. Понятное дело, что по современным меркам это не самые красивые девушки. Но здесь именно важно, как понимать эту красоту. И советские организаторы, они как раз тоже с этим столкнулись. Им важно было показать, с одной стороны, натуральную красоту, с другой стороны, подчеркнуть ещё и внутренний мир участниц.
Мур Соболева: А с какими сложностями сталкивались участницы? Потому что я, когда готовилась к подкасту, читала, что Марии Калининой отказали при поступлении в институт. У неё не приняли документы, и якобы это было из-за конкурса.
Александр Фокин: Да, это тоже была как раз сложность. Потому что победа в конкурсе «Московская красавица» и потом в других конкурсах не гарантировала какой-то карьерный успех. Это сейчас ты становишься «Мисс Россия» или «Мисс Вселенная», у тебя там какие-то контракты рекламные, рост числа подписчиков в социальных сетях и тому подобное. Здесь, да, действительно, консервативная публика Советского Союза могла воспринимать это как что-то немножко развратное. То есть, как бы, мы это не одобряем. Зачем нам такое нужно?
Действительно, считается, по крайней мере, с её (Марии Калининой. — ред.) слов, что дальнейшая учёба у неё в Советском Союзе не задалась. Но благо ей помог контракт с Burda Moden. Это стало возможностью уже тогда уехать за границу, работать там и развивать себя. Потом, по-моему, она инструктором йоги стала и так далее.
Но это тоже показатель. Действительно, если посмотреть биографии первых советских красавиц, нельзя сказать, что они все оказались суперудачными. То есть это не означает какой-то старт. Потому что в обществе, особенно в регионах, где более, может быть, консервативные взгляды — не то, что там их помидорами закидывали, но какое-то определённое давление было. Потому что зачем ты при людях ходишь в купальнике по Лужникам? Ну странно же! Странно даже для 1988-го года.
Плюс, конечно, надо принимать во внимание, что конец 80-х — это начало ещё важного такого разговора о выходе фильма «Интердевочка» да и вообще о продажной любви. Эта тема — она как бы присутствовала. Но она всегда была немножко табуированной, под запретом. А здесь такой фильм, который сразу её выделил. И понятное дело, что конкурсы красоты попали в эту струю.
Бум в регионах: горизонтальная самоорганизация
Мур Соболева: При этом конкурс же имел бешеный успех, в том числе и в регионах. И после этого они расплодились как грибы, и чуть ли не каждая деревня выбирала свою королеву красоты. Расскажите про региональные конкурсы, про локальные.
Александр Фокин: В отличие от мировой практики, где эти конкурсы являются объектом авторского права, в Советском Союзе интересно было то, что существовала горизонтальная самоорганизация. Это касалось не только конкурсов красоты. Допустим, появление на телевизионном экране КВН — Клуба весёлых и находчивых — моментально спровоцировало появление таких же клубов без всякого согласия в регионах. Выпуск передачи «Что? Где? Когда?» тоже привел к тому, что во всех университетах стали вдруг играть в «Что? Где? Когда?».
С конкурсами красоты примерно такая же история. Увидев, что это можно, что это легально, что в Москве, в Лужниках, при содействии комсомола это проводится, дает определенный карт-бланш — каждый желающий стал их проводить. Потому что на фоне дефицита развлечений, на фоне немножко скучной жизни советской эпохи, где хотелось каких-то новшеств, хотелось приблизиться к каким-то, прежде всего, западным образцам, конкурсы красоты действительно становились возможностью разнообразить досуг. А у девушек была возможность как-то заявить о себе.
А для городов это становится просто способом заявить о себе, найти какую-то свою красавицу, показать: у нас тоже есть красивые девушки, мы тоже можем такое сделать. Ну и просто на это интересно было поглазеть, потому что ничего подобного раньше не происходило. Это будоражило внимание людей.
Что показательно, даже сейчас, при обилии разнообразных конкурсов, всё равно новости о том, что выбрали какую-то новую Мисс Вселенную или Мисс Мира приковывают внимание людей со всего мира. А в Советском Союзе это просто было совершенно какой-то новинкой, это вызывало огромный интерес.
Наследие конкурсов: наивность и трагические судьбы
Мур Соболева: А какое наследие, идеологическое и прочее, оставили эти конкурсы?
Александр Фокин: Конечно, если смотреть из 2025 года в 1988 год, то это больше похоже на самодеятельность. Это такая, скорее, ретро-наивность, такие попытки играть. Потому что сейчас, конечно, огромная многомиллионная индустрия этих конкурсов. Какие-то из них реальные. Какие-то фейковые или покупные — для того, чтобы просто нужный человек получил диадему и в социальных сетях мог поставить какой-то статус.
Понятное дело, что после распада Советского Союза пришли западные элементы. Та индустрия, которая развивалась на Западе, инкорпорировалась уже в новую Россию. Для современной версии это, скорее, интересный опыт посмотреть на то, как в Советском Союзе это играло роль экзотики какой-то даже своеобразной.
Для нас прошлое становится другой страной. Знаете, как мы едем в путешествие в какую-то заграничную экзотическую страну и там посещаем национальную деревню. Там люди в местных костюмах танцуют какие-то национальные танцы. И видео, и фото из прошлого — они скорее напоминают какой-то этнографический вариант, чем что-то такое реальное, близкое к нам. Но в этом плане тоже ничего плохого нет. Это тоже способ восприятия прошлого.
Поэтому, конечно, провести какую-то связь — её нет. А судьбы девушек, это правда, были довольно трагичные зачастую. Конечно, без драмы какой-то такой особой или трагедии. Но их наивность… Первые победительницы вообще не понимали, что это такое. Их часто пытались обмануть, условно говоря, нажиться на них.
И даже действительно, про то, где и как живут многие из первых русских красавиц, мы до сих пор не знаем. Потому что они не стремятся к публичности, не дают интервью, не публикуют свои фотографии. Это тоже такой интересный момент, как вот эти траектории жизненные, они по-разному могут выстраиваться. И не всегда корона дает тебе ключ к счастью, к богатой жизни.
Мур Соболева: Спасибо большое, Александр.
Александр Фокин: Я всегда рад с вами пообщаться. Очень приятно.
Мур Соболева: Спасибо. Сегодня мы узнали, как конкурсы красоты стали частью большой перемены в Советском Союзе. С вами был подкаст «Это было красиво». Спасибо большое. До встречи в следующем выпуске.
Комментарии проходят предварительную модерацию